Menu
RSS

Если выпало в империи родиться

 

 

0e6c4a1Эпоха традиционных промышленных центров в нефтедобывающем центре страны уходит. Нужно учиться планировать новое городское пространство, повышать качество жизни и учитывать меняющиеся потребительские предпочтения молодежи. Иначе мы потеряем и молодежь, и северные города

VI инвестиционный форум «Югра-2011» (Ханты-Мансийск) закономерно вынес в повестку дня проблемы, актуальные для нефтедобывающей отрасли: на ХМАО приходится 52% российской нефтедобычи, доля полезных ископаемых в объеме промышленного выпуска округа составляет 82%. Основные вызовы, стоящие перед отраслью, известны: сокращение запасов «легкой нефти», падение добычи. Причины — тоже не сенсация: провал в геологоразведке после реформы бюджетного законодательства (с 2001 по 2010 год ее объем сократился почти на 80%), отсутствие у недропользователей экономических стимулов к освоению новых участков, концентрация полномочий в сфере воспроизводства минерально-сырьевой базы в федеральном центре. Пока ситуация не катастрофична: снижение добычи нефти измеряется единицами процентов в год. Тревогу вызывают прогнозы. Так, по оценке директора департамента социально-экономических исследований ОАО «Сибнац» (Тюмень) Ирины Артюховой, к 2020 году падение может составить 26%. Выход один — осваивать более сложные по природе месторождения. А это потребует новых технологий и стимулов.

Постановка задачи и способы ее реализации обсуждались в этом году на нескольких специализированных дискуссионных площадках Западной Сибири, в частности на конференциях в Сургуте и Тюмени, и что-то новое в содержание дискуссии внести сложно. Как сказал в недавнем интервью «Э-У» первый заместитель губернатора Югры Александр Ким, «выбор сделан — инновационный путь развития. Надо работать».

Между тем организаторам форума в Югре удалось, на наш взгляд, повернуть дискуссию в иную плоскость. Во-первых, посмотреть на ситуацию в нефтедобыче с точки зрения глобальных процессов. Как показало исследование, проведенное фондом «Центр стратегических разработок “Северо-Запад”», с проблемой исчерпания запасов столкнулись практически все традиционные зоны нефтедобычи мира. В итоге запасы переоценены в сторону более тяжелых и дорогих в добыче, стоимость углеводородной энергии будет только расти, а потребление снижаться. Это окажет существенное влияние на экономическое и пространственное развитие городов. «Один из базовых трендов — разворот в сторону ресурсоэффективной модели — потребует внедрения новых типовых решений в области инфраструктуры», — считает руководитель проектного направления фонда «Центр стратегических разработок “Северо-Запад”» Дмитрий Санатов (подробные выводы исследования см. на с. 14, "Новая картина мира").

Основному нефтедобывающему региону страны принять этот тезис непросто, но и игнорировать его не стоит: как показывает зарубежный опыт, менять стратегии развития подобных территорий лучше тогда, когда пик добычи еще не пройден. И с этой точки зрения анализ стратегий городов Югры, сделанный на форуме, представляется весьма своевременным.
Выбрать нефть

Сама необходимость диверсификации экономики Западной Сибири очевидна не для всех. Во-первых, нефть есть и еще долго будет, и потребность в ней к 2030 году на 100% не исчезнет. Во-вторых, создание рентабельных «привычных» производств в силу климата и географической удаленности от потенциальных рынков сбыта практически невозможно, как минимум, нельзя не учитывать дороговизну поддержания инфраструктуры. Как справедливо заметил Александр Ким, «ну и не может же весь мир телефоны выпускать».

— Все разговоры о том, что нужно делать альтернативную экономику, заниматься какими-то не связанными с базовыми секторами производствами, — на мой взгляд, утопия. Если базовое предприятие нашего города «Сургутнефтегаз» по какой-то причине сейчас вдруг возьмет и уберет свои управляющие и процессинговые подразделения, я уверен, население города в течение полугода сожмется до 20 тыс. человек, — говорит первый заместитель главы администрации Сургута Роман Марков.

Поэтому большинство городских стратегий, представленных на форуме, оказались завязаны исключительно на нефтедобычу. «Варианты развития города Нефтеюганска в среднесрочной и долгосрочной перспективе тесно связаны с реализацией планов и программ базовых компаний “Роснефть”, “Юганскнефтегаз” и с выбором их приоритетов развития», — акцентирует глава Нефтеюганска Виталий Бурчевский.

— Социально-экономическое развитие нашего города напрямую зависит от развития нефтегазового комплекса. Поэтому все свои проекты мы связываем с состоянием нефтегазодобывающей отрасли, — добавляет глава Нижневартовска Алла Бадина.
Молодым везде у нас дорога

Ко многим городам Югры приставка «моно» добавляется обоснованно. По критериям Минрегиона, в монопрофильных поселениях здесь живет 60% населения, по мнению Ирины Артюховой — 80%. Хорошо, если в некоторых городах базовыми секторами можно считать кроме добычи еще и распределение энергии и газа: это смягчает зависимость от одной отрасли. Но есть города, выросшие из вахтовых поселков вокруг месторождений: жизнь в них полностью определяет подразделение одной вертикально интегрированной компании. Таков, к примеру, Нижневартовск.

Главная угроза для всех моногородов — уменьшение трудоспособного населения. Одна из основных причин миграции молодежи из провинциальных промышленных центров — колоссальный разрыв между качеством городской среды, которую могут предложить такие города и близлежащие региональные столицы («В чем фокус», «Э-У» № 41 от 17.10.11). Смена предпочтений набирает силу и в нефтегазовом регионе. «Сегодня на рынок выходит совершенно другое поколение молодежи. Их ценности кардинально меняются, в частности деньги и работа на градообразующем предприятии не являются базовым стимулом для того, чтобы оставаться в городе. Все больше молодых людей привлекают креативные технологии, творчество, желание проявить себя в альтернативных от базовой областях», — отмечает Роман Марков. По его словам, специальное исследование показывает, что чаще всего решение вопроса «где жить?» в семье принимает именно молодое поколение: есть случаи, когда семьи уезжали из региона под влиянием настроений своих детей, требующих более высокого качества жизни. Заметим, что если средняя семья в горнорудном поселке Урале много раз подумает, сможет ли она обеспечить образование ребенку в мегаполисе, то доход части югорских семей (средняя зарплата в округе — 43,8 тыс. рублей) позволяет ответить на него утвердительно.

В то же время набирает обороты другая тенденция — старение населения. Если раньше люди, выйдя на пенсию, стремились на «большую землю», в более мягкий климат, то сейчас они остаются здесь, поскольку уровень социальной защиты пенсионеров в нефтяных городах существенно выше, чем в центральных районах. Мало того, молодые семьи начали возвращать родственников, вышедших когда-то на пенсию и уехавших в другие регионы.

Универсальных рецептов для выправления демографических перекосов нет. Казалось бы, очевидно: чтобы сохранить молодежь на территории, нужно открывать высшие учебные заведения. Но в экспертном сообществе есть и другая точка зрения. «Как только мы создаем в регионе высшую школу, мы однозначно открываем дорогу для экспорта капитала: получившая высшее образование молодежь становится более разборчивой и целеустремленной», — полагает генеральный директор института Ленгипрогор Юрий Перелыгин. Значит, надо искать дополнительные стимулы и для молодежи, и для спроса на таланты внутри региона.

И тут следующая развилка. Участники рынка говорят о вероятности роста в нефтегазовом бизнесе дефицита кадров, прежде всего рабочих специальностей. Но тут же отмечают: буровиков с каждым годом требуется все меньше, а вот спрос на управленцев растет. Это связано с тем, что российские нефтегазовые компании активно пошли на другие рынки, в том числе и зарубежные, сокращая процессинговые площадки в традиционных районах добычи. «Компания “ЛУКойл” реализует проекты в 11 странах, “Роснефть” — в шести, даже самая патриотичная компания “Сургутнефтегаз” уже вышла на рынок Венесуэлы», — приводит примеры Ирина Артюхова. И глобализация энергетики будет только усиливаться. Но если регион собирается осваивать новые месторождения, внедрять новые технологии, а Югра нацелена именно на это, ему нужна база выращивания собственных высококвалифицированных кадров.
Мечтать, надо мечтать

«Сургут — это центр технологического кластера, логистический, управленческий, инновационный центр Западной и Восточной Сибири, обладающий средой, привлекательной для компаний и талантов» — так описано будущее второго по величине города в округе в стратегии, подготовленной его администрацией совместно с Центром стратегических разработок «Северо-Запад».

Авторы стратегии считают, что город обязан подготовиться к тому, чтобы сосредоточить у себя к 2020 году мощные управленческие компетенции, ответив на те самые вызовы глобализации, поставленные перед нефтегазовой отраслью. «Мы должны создать все условия для того, чтобы из Сургута всеми этими глобальными процессами в базовой отрасли было удобно и комфортно управлять. Необходимо побороться за то, чтобы в городе размещали свои офисы нефтесервисные и нефтегазодобывающие компании, центры НИОКР», — конкретизирует задачу Роман Марков. Именно это позволит создать возможности для реализации молодежи в креативных отраслях, уменьшить ее отток. Замах серьезный, тем более что на эту роль уже много лет претендует Тюмень.

Еще один шанс Сургута — организация мощного логистического узла. На форуме несколько раз приводили в пример технологию, позволяющую за шесть дней собрать 16-этажный жилой дом. Она придумана китайцами и основана исключительно на выстраивании логических цепочек. Но для развития подобных требуются создание маневренного аэропортового комплекса, строительство и реконструкция качественных автомобильных и железных дорог.

Третий момент — современные торгово-развлекательные комплексы, то есть та часть городской инфраструктуры, которая во многом создает качество жизни в городах, их привлекательность для молодежи. Пока в этой сфере показатели Сургута ниже средних по региону: дефицит качественных торговых площадей — 160 тыс. кв. метров, нет ярко выраженного центра, нет публичных пространств. «Мы посчитали, что для Сургута необходимо иметь как минимум два-три стотысячных торговых центра. Для этого мы выделили специальные зоны на магистралях. Мы понимаем, что такие форматы невозможно развивать, опираясь только на 320 тыс. населения Сургута, и рассматриваем территорию в радиусе минимум 500 километров вокруг города. Наши комплексы будут транспортно доступны для Нижневартовска, Нефтеюганска и даже Ханты-Мансийска и Ноябрьска. В планах стратегии увеличить торговые площади в два раза, сейчас мы уже имеем рост на 32%», — формулирует задачи Роман Марков.

Четвертый пункт, без которого города не смогут стать местом, привлекательным для жизни, — строительство современного жилья. Пока основная часть жилого фонда — это панельные пятиэтажки, которые никак не отвечают прогнозируемым к 2020 году потребительским предпочтениям граждан.
Потому что мы пилоты

Какие ограничения и риски могут возникнуть при реализации подобной стратегии? Прежде всего непонимание необходимости перемен в обществе и деловой среде. Причем это в равной степени относится как к депрессивной территории, так и богатой. В первом случае люди будут говорить: не нужно тратиться на разработку стратегии, у нас и так мало ресурсов. Во втором: нам это ни к чему, потому что у нас и так все хорошо (подробнее о проблеме неприятия перемен см. «По приборам сквозь великую глушь», «Э-У» № 43 от 31.10.11). Сургутяне с этой особенностью уже столкнулись: «Когда мы приняли решение разрабатывать стратегический план, мы неожиданно увидели сопротивление со стороны и предпринимательского сообщества, и депутатского корпуса. Многие жители задавали вопрос — а зачем вообще тратить на это деньги и время? Я отвечал на это ссылкой на книгу Пелевина. Там главный герой пробовал бороться, делая вид, что на самом деле ничего не происходит. Он общался с людьми, которые тоже делали вид, что ничего не происходит. Нужно было на некоторое время поверить в то, что ничего не происходит, все поверили. И как обычно конец наступил неожиданно. Стратегия для города нужна для того, чтобы для них конец не наступил неожиданно», — рассказывает Роман Марков.

Второй ключевой вопрос — ресурсы и ответственность. Кто и как будет финансировать светлое будущее? Например, администрация Сургута для подготовки дефицитных кадров считает необходимым вкладываться в ресурсные центры, а нефтяные и газовые предприятия развивают свои корпоративные образовательные учреждения. И договориться о том, чтобы делать это совместно, не получается.

Это общая для всей страны проблема: нет законодательных механизмов, которые помогли бы объединять действия руководства якорного предприятия и администрации города. Сегодня по факту распространены две схемы взаимоотношений. Первая — менеджмент рассматривает мэрию как своего рода социальный отдел компании, сам инициирует и сам финансирует только те направления, которые считает нужным. В этом случае роль горадминистрации мала, и никаких собственных инициатив она не продвигает. Вторая позиция сводится к простой формуле: мы платим налоги, как вы их расходуете — не наше дело, но больше никаких инициатив не ждите. Администрация в таком случае самостоятельна, вот только собственных средств бюджета ни на какие инициативы не хватает.

По-хорошему, может быть, нужно сделать так, чтобы градообразующая компания помимо налоговых отчислений выделяла определенный объем средств на нужды развития города. Поступали бы эти средства в городскую казну и распределяла их администрация города. Однако в рамках действующего бюджетного законодательства это невозможно (см., например, «Социальная составляющая», «Э-У» № 23 от 13.06.11).

Еще одна глобальная проблема — взаимодействие на уровне самих муниципалитетов. Административное сотрудничество на этом уровне у нас не развито вообще, хотя оно критически необходимо не только для решения конкретной проблемы моногородов, но связного функционирования страны вообще. И в этом вопросе у Югры есть важная позитивная особенность — в округе сильна не столько административная соподчиненность, сколько холдинговая. Сургут — общепризнанная «столица» «Сургутнефтегаза» и городов этого холдинга, Нижневартовск — ТНК-ВР, Нефтеюганск — «Роснефти», Когалым —
«ЛУКойла», Ханты-Мансийск — «Газпром нефти» (см. «Северное спокойствие», «Э-У» № 20 от 25.05.09). И благодаря выраженной силе связей внутри компании в Югре, вероятно, проще будет выстроить конструктивные и системные межмуниципальные взаимоотношения как минимум внутри групп городов.

В целом, думается, Югра вполне может стать пилотным регионом для отработки схем и механизмов решения проблем, навязанных монопрофильной ориентацией экономики. Становится округ такой территорией не по указке, а по стечению объективных факторов. Монопрофилен, по сути, весь регион, и острота зависимости здесь осознается как нигде в стране. В округе сосредоточены стратегические для всего государства производства, а значит, к его потребностям будут прислушиваться на самом высоком уровне. В ХМАО высокое качество человеческого потенциала и «сильная» демографическая ситуация, в ХМАО можно налаживать межмуниципальное сотрудничество. Наконец, Югра — богатый регион, и благие начинания здесь имеют веские шансы на финансовое подкрепление. А начинания, как мы видим, есть.